Categories
Schulpflicht

Leitfaden Familie Bergfeld-Kaiser

von 2011 bis Dato 2018

2011

Wir lebten zusammen mit den Eltern meiner Ehefrau in Alsfeld/OT Münch Leusel, Ortsring 11. Dort haben wir zusammen gewohnt auf einem Bauernhof. Dieser hatte 2 Etagen wobei meine Schwiegereltern das Erdgeschoss bewohnten. In der 1ten Etage bezogen wir mit unseren 5 Kindern das Haus, wo jedes Kind ein eigenes Zimmer hatte. Das Haus hatte genug  Recourcen, es verfügte auch über Hof und Garten. Meine Ehefrau hatte sich selbstständig gemacht im Bereich der privaten Arbeitsvermittlung und ich war der Geheimhaltung unterworfen, meinen Berufsstatus der Öffentlichkeit nicht kund zu tun. Zum Zeitpunkt war ich als Soldat der Deutschen Luftwaffe stationiert in Cochem und fungierte als Ausbilder in den Bereichen Nahkampf und Scharfschützen. Mein Hauptberuf war die Bewachung in Zusammenarbeit mit der amerikanischen Airforce die atomare Waffen auf Deutschen Boden lagerte für einen Notstandsbereich oder Kriegsfall. Unsere Kinder waren in Alsfeld sehr integriert. Nico, der älteste Sohn, besuchte die Realschule und ging zum Fußball, war Teil der freiwilligen Feuerwehr, trug Zeitungen aus und war Ministrant der dort ansässigen Kirche. Katharina war ebenfalls in der Schule in Alsfeld, war aktiv in der Kirche und ging zum Reiten, Michelle war zuvor wegen einer Augenkorrektur auf einer speziellen Schule, die privat war und sich in Giessen befand. Auch sie war aktiv in der Kirche und lernte Flötenspielen, was den Kindern gefiel und jeweils mit der Großmutter die sehr engagiert war. Leon war Anfang der 1ten Klasse und Mitglied im Fußball Verein. Tayron war ein Kindergartenkind und war bei Geburt mit einem Herzfehler zur Welt gekommen. Zuhause war er mit Heimmonitor ausgestattet, um seine Herztöne zu überwachen. In den Sommerferien bot man uns an, dass die Kinder in ein Freizeitlager eine schöne Zeit verbringen können, der Träger war die Kirche sowie die Diakonie und wir haben gestattet, dass unsere älteren Kinder dabei sein durften. Während des Aufenthaltes dort rief man uns an und teilte mit das Nico eine Hyperaktivität besaß und aus diesem Zweck diese unsere Angaben der Krankenkasse benötigen, um ihn Medikamente zu bestellen. Wir weigerten uns, da wir mit unserem Kind keine Probleme hatten. Als die Kinder heim kamen, stellten wir fest das Nico trotz der Verweigerung Restbestände des Medikamentes Methylphenidat bei sich trug. Bei einem Anruf bei der Diakonie teilte man uns nur mit, dass dieses für unser Kind notwendig ist und dass der Leiter des Jugendamts Alsfeld diese verordnete und anordnete das über unsere Krankenkasse abzurechnen. Ich bezweifelte das ein Jugendamtsmitarbeiter oder Leiter so etwas darf und teilte ihm auch mit, dass ich sicher bin das es zu mindestens Versicherungsbetrug sei. Zumal auch noch eine große Menge bestellt wurde und niemand wusste, wo die restlichen Tabletten waren. Vielleicht bei Straßen Dealern, da der Stoff unter das BTMG fällt/das Jugendamt lies nicht locker und teilte uns mit, dass Nico ambulant der Kinder und Jugendpsychiatrie vorgestellt werden muss, und wir sollten da unsere Krankenkarte einlesen lassen , damit auch die Tabletten bezahlt werden, wir weigerten uns und das Jugendamt drohte mit dem Gericht. Wir glaubten ihnen nicht und nahmen sie auch nicht ernst. Ein fataler Fehler.

Das Jugendamt machte auch Meldung in der Schule ,so teilten sie mit das Nico diese Medikamente weiterhin einnimmt. Wir weigerten uns, teilten mit das Nico keine Medikamente einnehmen wird.

Ende August kam das Jugendamt mit Aufgebot der Stadt sowie zahlreiche Polizisten. Diese teilten uns mit, die Kinder wegen Kindeswohl-Gefährdung in Obhut zu nehmen wegen eines vorangegangenen Gutachtens über die Erziehungsfähigkeit. Wir fragten nach einem Gerichtlichen Beschluss der Inobhutnahme; dieser lag nicht vor. Wir verwiesen sie von unser Grund und Boden und forderten, uns diesen Vorgang vor Gericht klären zu lassen. Das hiesige Jugendamt lies hiervon nicht ab. Es kam zu einer Aussage des Hausverbotes, woran sich niemand hielt. Mit einer körperlichen Auseinandersetzung meinerseits gegen das Jugendamt sowie Polizei versuchte ich diese vom Hauses zu entfernen. Es waren ca. 20 Beamte der Polizei sowie ca. 5 Personen des Jugendamtes sowie Personen der Stadt vor Ort. Man versuchte mich ruhig zu stellen, schlug mich mit Eisenstangen und band mich an einem Heizkörper fest, um die Kinder Inobhut nehmen zu können. Nachdem man uns die Kinder nahm waren wir geschockt. Wir suchten einen Anwalt auf der unsere Interessen vertreten sollte. Dieser forderte Akteneinsicht und teilte uns mit, dass eine Verhandlung anberaumt ist.

Ein gerichtlicher Termin stand fest, an dem wir teilnahmen. Wunderlicher weise waren zahlreiche Polizeibeamte mit gezogenen Waffe im Gericht, die mitteilten das dieses Verfahren ruhig verlaufen sollte. Und wir hier nichts zu sagen hatten. Dort wurde uns eröffnet, dass sich die Inobhutnahme auf ein 68 seitiges Erziehungsfähigkeitsgutachten stützt, 

das über uns erstellt wurde. Es wurden Termine mitgeteilt in denen wir Gespräche mit einem Psychologen gehabt haben sollen. Wir teilten dem Gericht mit, wie das sein kann, da wir weder Termine hatten noch das wir Gespräche mit einem Psychologen hatten, sowie die angesprochenen Termine nachweislich nicht stimmten, da wir andere öffentliche Termine hatten, bzw. auch teils nicht da waren. Dies war belegbar. Wir wollten die Verhandlung unterbrechen, um beweisen zu können, dass hier Unstimmigkeiten herrschten. Die zuständige Richterin wies ab und verkündete das Urteil der Fremdunterbringung unserer Kinder in angemessenen Einrichtungen. Als ich Augenzeugen aufzählte meinte die Richterin Frau Deisenroth, wir dulden hierkeine Nebenschauplatze. Ich teilte dem Gericht mit, dass wenn wir hier und heut nicht unser Kinder wohlbehütet zurück bekommen, gehen wir ins Ausland, darauf war die Sachbearbeiterin Frau Wagner sehr erschrocken, und ich spürte, dass da irgendwas da nicht richtig war, die Richterin lachte dreckig und meinte, das Geld haben Bergfelds sowieso nicht. Als wir im Anschluss mit den Kindern telefonierten, teilten diese uns mit das Michelle ein Badeunfall hatte, und am Auge operiert wird, da die Kinder nicht genug beaufsichtigt wurden. So viel zur Aufsichtspflicht. Frau Wagner wusste von dem Unfall, sagte es aber bewusst im Gericht nicht. Denn Kindern wurde gesagt, sie dürfen nichts den Eltern sagen, was meine Kinder aber bis heute sich nicht verbieten haben lassen, Gott sei Dank.

Wir legten Widerspruch ein. Es sollte ein Verfahren vor dem Oberlandesgerichtes stattfinden.

Das sogenannte Gutachten sagte aus, dass wir eine grenzwertige Intelligenz hätten, die nicht ausreiche, unsere Kinder zu erziehen, so dass eine Fremdunterbringung unausweichlich sei. Unsere Recourcen würden den Kinder auf lange Sicht Schaden zufügen. Man teilte uns nicht den Aufenthalts-Ort unserer Kinder mit. Meine Computerkenntnisse waren seit Kindesalter so ausgeprägt, dass ich herausfand wo meine Kinder waren. Ich hatte einen Freund, den ich über die Situation informierte.. Er war oder ist Verwaltungsfachangestellter aus dem Westerwald. Er bot Hilfe an und fuhr zu unangekündigt zu uns nach Alsfeld. Die mit dem Gutachten gestellten Aussagen der unsauberen Zustände des Haushaltes konnte er bei Ankunft nicht feststellen noch in Vergangenheit, wo wir Regelmäßigen Kontakt über Videotelefon hatten. Er teilte mit, dass hier ein Irrtum vorliegen muss. Es wäre besser Abstand zu nehmen und mit einem Wohnortwechsel sollten wir das Problem neu angehen. Dieses setzten wir sofort um und zogen in den Westerwald und suchten uns ein Haus. Dieses war in Puderbach. Dort bin ich aufgewachsen und habe dort die Schule besucht. Ich wandte mich in gleichen Zug an meinem Dienstleiter bei der Bundeswehr und teilte ihm meine private Problematik mit.

Man befreite mich vom Dienst und bat mich diese Probleme zu klären. Einige Tage darauf erhielt ich ein Schreiben der unehrenhaften Entlassung meines Dienstes, Aberkennung meiner Dienstränge sowie Pensionsansprüche. In diesen Zusammenhang verfassten wir die erste von vielen Beschwerden an den Bundestag, genannt Petition.

Zu einem neu anberaumten Termin beim Oberlandesgerichtes bestellten wir einen neuen Anwalt, der uns vertreten sollte. Einige Tage zuvor erhielten wir einen Anruf von Frau Wagner vom Jugendamt, die uns mitteilte, dass unsere Tochter Michelle sexuell missbraucht worden war, das aber es wahrscheinlich nicht der Wahrheit entspräche, da unsere Tochter meist die Unwahrheit spricht. Der Termin des Oberlandesgerichtes war kurz den man stützte sich auf das vorangegangene Urteil des Amtsgericht und sprach hauptsächlich über das Vorgehen wegen Michelle. Das Jugendamt teilte mit das das Kind wahrscheinlich lügt und dies erst von einem Psychologen begutachtet werden müsse. Hierzu wird das Kind in eine Psychiatrie überstellt. Weiteres wurde nicht besprochen. Das Kind musste in der Psychiatrie über lange Zeit bleiben und seine Eltern bekamen keinen Kontakt.

Ein Schreiben lies uns erkennen, dass Michelle über mehrere Tage versucht hatte, Geld für einen Bus zu besorgen, um zu uns zu kommen und dabei einen Sexualstraftäter in die Hände gefallen war, der ihr versprach Geld zu geben, wenn sie mache, was er wolle. Bei einem Mal beobachtete ein Bürger den sexuellen Übergriff an meiner Tochter in einer Parkanlage und rief die Polizei, die den Täter von dem Kind herunter holte. Dieser wurde verhaftet und später zu einer Haftstrafe zu 3 Jahren und 8 Monaten verurteilt. Der Missbrauch wurde festgestellt. Im gleichen Jahr wurde uns erlaubt, telefonischen Kontakt zu unseren Kindern aufnehmen zu dürfen. Aber wir durften keinen Kontakt mehr zur Michelle bekommen, und auch die Geschwister durften nicht wissen, wo ihre Schwester Michelle ist. Dort wo sie vorher lebte, konnte sie nicht mehr bleiben , weil da die Familie des Täters lebte und es der Familie nicht zumutbar sei, das Opfer  Michelle evtl. unterwegs zu sehen. Ich hielt das für einen schlechten Film. Aber ich glaube nicht an Zufälle. Auch wurden wir mehrfach unter Druck vom Jugendamt gesetzt,  dass wir die Anzeigen des Missbrauches, so wie die Anzeige der Unterlassung der Aufsichtspflicht zurückziehen sollten. Sonst würden wir Michelle nie wieder sehen. Ich fragte Herrn Pfatius, den Leiter des Alsfelder Jugendamtes, ob er vielleicht giftige Pilze gegessen hat oder ob er unter Drogen steht, die er sich über unsere Krankenkasse finanziert oder wie er auf so was kommt.

Wir bekamen Hausverbot im Jugendamt Alsfeld, und ich dachte Gott sei Dank,  kein Mensch will da hin. Natürlich fanden wir heraus, dass man Michelle in eine Einrichtung Rastenberg steckte, und die Webseite der Einrichtung ein Foto von Michelle und anderen Kindern hatte. Wir dachten uns, mit dem Bild eines missbrauchten Mädchens auch noch zu Spenden aufzurufen ist fraglich, weil auch der Täter das sehen könnte. Wir schrieben die Einrichtung an, und baten um einen Besichtigungs-Termin und einen begleiteten Umgang im Haus mit unserer Tochter und baten darum, ihr Foto von der Webseite zu nehmen.

Unglaublicher Weise bekamen wir Antwort in Form eines Briefes:

Dass wir auch da Hausverbot haben, ohne dass wir jemals da waren . Das Bild ist heute noch auf der Webseite. Man behauptet, es wäre nicht Michelle.

Wir begannen mit anderen Eltern zusammen eine bundesweite Demo. Eltern ohne Rechte. Wir sind hier wir sind laut, weil man uns die Kinder klaut. Wir bastelten zwei Kindersärge aus Styropor und schrieben drauf:” hier werden Kinder- und Menschenrechte zu Grabe getragen .

Auf einem anderen stand: “hier wird die Demokratie zu Grabe getragen.”

Durch Telefonate mit unseren Kindern fanden wir heraus, dass die Umstände in den Einrichtungen sehr schlecht sind und wir fingen an Beschwerden zu schreiben an die zuständigen Behörden. Weiter schrieben wir Petitionen, um die Missstände dem Bundestag mitzuteilen, um diese Zustände zu beenden.

Wir bezogen ein Haus in Puderbach führten Renovierungen durch und richteten die Zimmer für die Kinder nach ihren Wünschen ein. Nach Fertigstellung meldeten wir uns dem zuständigen Jugendamt, teilten mit welche Problematik vorlag und baten darum, da wir nunmehr den Wohnort wechselten auch das zuständige Jugendamt wechseln sollte. Die Kommunikation mit diesem Jugendamt verlief harmonisch, der zuständige Sachbearbeiter zudem ein guter Bekannter eines Schulfreunds, der ihm geholfen hatte, Verwaltungsfachangestellter zu werden. Wir fragten nach ob die Möglichkeit gegeben sei, die Zuständigkeit von Alsfeld beziehungsweise Thüringen wo meine Kinder untergebracht waren nach Puderbach zu übertragen. Der Sachbearbeiter beantragte dies und begutachtete mehrmals unsere Wohnsituation, die völlig ausreichend war. Es begann dann ein Besuch zu unseren Kindern, die in verschiedenen Heimen untergebracht waren. Hygienische Missstände wurden von uns dokumentiert, sowie die Aussagen der Kinder was für Zustände von Gewalt in den Heimen herrschen. Auf Fragen zur Rückführung unserer Kinder zu uns wurde keine Angaben gemacht, es hieß,  dass wir dieses nur über das Gericht klären können.

Weiter Petitionen folgten, was zu Unannehmlichkeiten für das Jugendamt führte.

Es wurde uns mitgeteilt, es zu unterlassen, sonst müssten wir mit Sanktionen rechnen. Ein Weihnachtsferienbesuch wurde erlaubt und unsere Kinder durften nach Puderbach. Nur Michelle nicht . Auch hier hatte jedes Kind sein eigenes Zimmer. Das noch zuständige Jugendamt mit Amtsvormund Frau Gabriele Pabst teilte dem Jugendamt Neuwied mit, dass der zuständige Sachbearbeiter sorgsam darauf zu achte hat, dass der Besuch unserer Kinder zu überwachen ist, was aus Sicht des Sachbearbeiters nicht notwendig erschien. Eine Überbringung der Aktenlage an das Jugendamt Neuwied wurde beantragt, doch niemals seitens des Amtsvormundes durchgeführt.

Mehrfach wurden Telefonate zu unseren Kindern unterbunden, so dass der Kontakt nur sehr sporadisch war .Durch Petitionen und Beschwerden sowie Anzeigen wurde ein Hilfeplangespräch angefordert, wir erschienen dort, wobei der zuständige Sachbearbeiter des Jugendamtes nicht erschienen ist.

Es sollten allgemein die Bedürfnisse der Kinder besprochen werden, dennoch war das Jugendamt Alsfeld sowie der Vormund mehr darauf bedacht, uns zu attackieren, wie wir dazu kämen, Petitionen und Anzeigen zu schreiben.

Wir riefen das Jugendamt an und fragten ob dies im Sinne eines Hilfeplan sei, er riet uns das Gespräch zu beenden. Dies machten wir auf Anraten auch und beendeten das Gespräch.

Erbost über dieses führte man trotz unserer Abwesenheit das Gespräch fort, das wir dann unterschreiben sollten, wir weigerten uns und brachten dieses zur Anzeige. Bei einem Besuch in der Einrichtung, wo wir imaginäres Hausverbot hatten,  schmiss man uns die Kinder entgegen. Auf Nachfrage bei unseren Kindern wurde mitgeteilt,  dass ein Erzieher ein Kind geschlagen hat, dieses ein blaues Auge hatte und wir deswegen nicht die Einrichtung betreten durften da wir sonst wieder Probleme in diese bringen würden. Aufgrund dessen fuhren wir zur nächsten Polizeidienststelle  und brachten diesen Vorfall zur Anzeige. Der Polizist rief den Vormund, der dies abstritt und nahm die Kinder mit. Obwohl die Kinder bitteten und bettelten mit uns nach Hause zu dürfen, da sie nicht in die Einrichtung wollten, da sie Angst hatten, auch geschlagen zu werden. 

Daraufhin teilte uns der Vormund mit den Umgang nun ein zu schränken, so dass wir unser Kinder nur noch 4 mal im Jahr sehen dürften.

Darauf schrieben wir wieder eine Petition, auf die uns geantwortet wurde, dass sie nicht fürs Jugendamt zuständig seien. Wir begaben uns auf Rechtswege und gingen zum Verwaltungsgericht diese lehnten ab, Der Bundesgerichtshof sagte uns ab.

Wir beschlossen an den Europäischen Gerichtshof für Menschenrechte Klage aufzunehmen.

2012

Wir wurden seitens dem Jugendamt mehrmals bedroht, wenn wir nicht aufhören Anzeigen zu schalten, dass man Mittel und Wege habe, dies zu unterbinden.

Wir entschlossen uns auszuwandern und machten uns auf den Weg nach Malta. Auf dem Weg nach Malta besuchten wir noch Papst Benedikt, dem wir den Hirtenbrief mit 400 Kinder klagen geben wollten , wir mussten ihn aber doch in den Briefkasten des Vatikan stecken,  das ist dort so Sicherheitsvorschrift. Die Kriminalität des Jugendamtes war offensichtlich so groß, dass es nicht einfach war, den Brief in den Postkasten zu stecken. Nachzusehen auf YouTube. Wir denken das da eher Danksagungen und Geldspenden hinein sollten.

Telefonischen Kontakt hatten wir fortlaufend zu unseren Kindern, der zwar oftmals unterbunden wurde, aber sporadisch funktionierte.

2013

2014

Haben wir in Malta Klage eingereicht beim Europäischen Gerichtshof für Menschenrechte, der mit vielen Schriftwechseln verbunden war. Wir engagierten uns, mehr auf Gleichgesinnte, die Probleme mit dem Deutschen Jugendamt hatten. Wir rieten an, dass Familien auswandern sollten, bevor das Jugendamt zugreift. Viele Familien kamen in Flucht zu uns und baten um Hilfe.

Einer unserer Kontakte, die wir fanden, war der Präsident von Malta, dem wir den Missstand des deutschen Systems berichteten, er unterstützte uns in unserem Vorhaben. Ich hatte zu diesem Zeitpunkt mehrere Jobs, um die Familien aufnehmen und versorgen zu können.

Im gleichen Zug begann ich ein Studium als Computer-Ingenieur, den ich 2014 erfolgreich bestanden habe

Viele brisante Fälle hatten wir bei uns aufgenommen, Ziel dessen war, in den Familien bis zu 3 Monaten zu prüfen, ob tatsächlich eine Kindeswohlgefährdung vorlag, wie das Jugendamt behauptet hatte.  Dies schien größtenteils nicht der Fall zu sein, die Vorwürfe des Jugendamtes konnten wir nicht bestätigen, ganz im Gegenteil. 

Ein schwerwiegendes Ereignis einer Frau mit 2 Kinder überraschte uns, wo das deutsche Jugendamt uns als Menschenhändler in Malta anzeigte.

Die hiesige Polizei prüfte diese Angelegenheit zeitgleich kamen Personen des Jugendamtes, um sich um die Kinder zu kümmern. Es gelang ihnen in dieser Zeit 2 Kinder nach Deutschland zurückzuholen also zu entführen, ohne die Zustimmung des maltesischen Gerichtes. Und ohne Ausweise der Kinder, die hatten wir nämlich im Gericht in Malta hinterlegt. Inselrecht.. Die Ermittlungsergebnisse der Polizei ergaben keinen Verdacht auf  Menschenhandel.

Das Ganze wurde nur inszeniert, damit man Kinder, die unter maltesischer Aufsicht standen, nach Deutschland entführen konnte. 

 Die Anklage gegen uns wurde fallen gelassen.

2015

Im Jahre 2015 erhielten wir Nachricht über unseren Sohn Nico, dass unsere Tochter Michelle sich umbringen wollte, man hat dem Kind gesagt, wir seien gestorben, der Kontakt war ja unterbunden.

Briefe an unsere Kinder wurden gesammelt beim Amtsvormund. Wir schrieben in dieser Zeit die zuständigen Gerichte an und forderten die Rückführung unserer Kinder nach Malta.

Das Gericht wies ab, da das Jugendamt unsere Lage in Malta nicht einsehen könne, so das über eine Rückführung nach Malta nicht verhandelt werden könne.

Wir entschlossen uns nach Deutschland zurückzukehren, um den Kindern zu helfen.

2016 zurück in Deutschland

·          Wir nahmen uns einen neuen Anwalt, um die Rückführung unserer Kinder zu fordern.

·          Wir kauften uns ein Haus innerhalb der Region, in der die Kinder lebten. Anfänglich versuchte das Jugendamt die Rückführung  zu unterbinden mit Vorgaben von Gutachten, die erstellt werden müssten.

·          Diese lehnten wir ab. Versuchten wieder den Gerichtsweg zu gehen und stellten Anträge beim zuständigen Amtsgericht. Unser Anwalt war sehr engagiert, dieses Vorhaben durchzusetzen.

·          Mit Beschwerden sowie Einlenkungen erwirkten wir Umgänge zu unseren Kindern.

Diese waren anfangs begleitet,  in unbeobachteten Momenten berichteten uns die Kinder von Medikamenten Verabreichungen in der Einrichtung. Im März 2016 wollte man Nico in die Psychiatrie einweisen um Medikamente einzustellen. Dieses nahm Nico zum Anlass Zuflucht zu uns zu finden. Wir gingen zum Rechtsanwalt, der Nico s Verbleib bei uns durchsetzen sollte. Nach  anfänglichen Wiedersprüchen willigte das Jugendamt schließlich doch ein. Wir behielten Nico bei uns der aufgrund der Medikamente sehr geschwächt war. Wir begaben uns mit ihm zum Arzt der uns verwies zu anderen.

Im gleichen Zug forderten wir Krankenkassen Unterlagen an, die wir bekamen. Bei der Durchsicht dieser – ebenfalls über unseren Rechtsanwalt –  ist aufgefallen, dass viele Verabreichungen fragwürdig waren in der Wahl der Mittel  sowie der Höhe der Dosierung. In den Sommerferien fuhren wir nach Ungarn und über die Tschechei und Wien ( Geburtsort von Nico) zurück nach Deutschland. Weil Nico sich ein Bild von Europa machen wollte, er kannte ja nur das Kinderheim.  Umgangskontakte zu unserer Tochter Michelle wurden eingeklagt und ohne Jugendamt durchgesetzt. Jedoch vom Jugendamt verhindert.

Ärzte stellten bei Nico dann eine Anfangsprognose einer Blutkrankheit,  die allerdings keinen Behandlungsbedarf erforderte, lediglich nur eine Kontrolle, so hieß es. Weiterhin forderten wir die Rückführung unserer Kinder zu uns. Man hielt uns hin. Katharina flüchtete auch zu uns wie Nico, das Jugendamt wollte dieses unterbinden, was nicht funktionierte. Nach der Flucht entschied sich Katharina zur Großmutter zu gehen, um dort im Westen Deutschlands eine Lehre zu beginnen, was wir erlaubten. Das Jugendamt lenkte ein.

Zeitgleich bekamen Nico Rechnungen aus der Heim Zeit, er solle Heimrechnungen bezahlen und es war auch eine Rechnung vom Arbeitsamt dabei, weil Nico umsonst in Altersheim Kochgehilfe lernen sollte und das Arbeitsamt dem Altersheim monatlich 7000 € Forderung zukommen ließ als seelisch behindertes Kind. Da er zu uns gezogen ist, war er wieder wie durch ein Wunder geheilt und entlassen worden. Nico berichtete, dass er im Ausland leben möchte mit uns und seinen Geschwistern, da er die Schnauze von Deutschland voll hat . Und er auch irgendwann mal eine eigene Familie und Kinder haben möchte, das sei in Deutschland nicht machbar, da auch ihm ganz klar war, dass das Jugendamt auch seine Kinder klauen würde.

·          Den Kontakt zu unserer Tochter unterband man durch Aufenthalte in Psychiatrien.

·          Unsere Söhne Leon und Tayron suchten ebenfalls Zuflucht zu uns, das Jugendamt untersagte dies.

·          Dennoch bekamen wir Wochenend-Besuche abgesprochen mit Jugendamt, die uns Medikamente in hohen Dosierungen mitgaben.

Diese gaben wir den Kindern in dieser Zeit nicht. Leon war mit Medikament eingestellt worden deren Dosierung am Tag bei 160mg lagen. Wir fragten vertrauenswürdige Ärzte, die uns bestätigten, dass diese Höhe gefährlich sei. Tayron fragte bei Besuchen, warum er in einem Zyklus von 4 Wochen Impfungen erhalten müsse. Da man uns nur mit weiteren Umgängen abspeisen wollte, die Kinder aber nicht zurück geben wollte, und wir 2017 im Februar unsere Söhne Leon und Tayron für einen Urlaub bekamen, beide uns angefleht haben die Situation zu verändern. Die Einrichtung ist schlimm, Gewalt herrscht bei kleinen Vergehen muss man in die Psychiatrie. Auch flüchteten fremde Kinder aus Nicos ehemaligen Heim zu uns und erzählten ihr Schicksal. Diese wurden immer wieder von der Polizei zurück gefahren, obwohl sogar ein Polizist feststellte, dass es mit den Kindern in unserem Haus gut funktionierte und im Heim nicht. Er sagte, dass er das schon interessant findet. Ein Junge machte sogar Fotos von den Toiletten im Heim, die voll mit Kot waren – auch die Fliesen an der Wand waren voller Kot-Reste. Diese Fotos sendeten wir an das Gesundheitsamt, das such tätig wurde.

2017

·          Wir entschlossen uns unsere Familie zu retten und flohen ins benachbarte Ausland.

·          Seit Februar versteckten wir uns in Spanien Tarragona. Dort wurde Nico erstmalig krank und konnte nicht mehr laufen. Im Krankenhaus Reus wurde Trombose festgestellt sowie

·          eine Krankheit des Blutes. 2 Monate war Nico in dem Krankenhaus, die Trombose wurde behandelt, so dass er regulär das Krankenhaus verlassen konnte. Medikamente bekamen wir mit, die Nico vorsorglich einnehmen musste in den folgenden 3 Monaten. Hier eröffnete Nico das erste YouTube Film. Er wollte an die Öffentlichkeit gehen und ein Buch schreiben, was wir jetzt für ihn tun werden.

·          Wir zogen um nach Malaga, wo wir uns beim Arzt meldeten, um nachzuschauen ob bei Nico alles ok ist was Bestätigt wurde.

·          Nico ging es wieder besser er musste das Laufen neu erlernen.

2018

·          Wir zogen erneut um nach Salobrena, wo Nico erneut erkrankte und in´s Krankenhaus Motril kam.

Wieder wurde Trombose festgestellt sowie eine seltene Blutkrankheit. Diese konnte in Motril nicht behandelt werden und er wurde verlegt nach Granada. Wir folgten Nico nach Granada, wo Nico an den Folgen der Krankheit am 07.02.2018 verstarb. Ein Tag bevor er starb, sagten uns die Ärzte,  dass Nico sterben wird,  er schrieb noch eine Danksagung an alle Aktivisten und sagte uns was wir tun sollten. Er wollte gerichtlich untersucht werden damit es beweisbar ist, dass das Jugendamt ihn getötet hat. Und er wollte, wenn es denn schon sein muss, dass er stirbt, immer bei uns bleiben , deswegen wollten wir eine Urnen Bestattung.

Unsere beiden anderen Kinder sind im Heim, warum wissen wir nicht. Auslöser war bedingt wahrscheinlich die Einrichtung in der wir wohnten genannt OCREM ein Mutter Kind Haus das Ausnahmen gemacht hat um uns als Familie aufzunehmen.

Nach den Tod von Nico haben wir keinen Appetit gehabt die Einrichtung hat das als umstand genommen eines Regelbruchs. Dieses sollte sanktioniert werden als Bestrafung am folgenden Tag die hälfte es nur gab ich entschied mich darauf die Einrichtung zu verlassen und habe eine Nacht auf der Straße übernachtet als unsinnige regeln oder Verstöße entgegen zu nehmen.

Am darauf folgenden Tag wollten wir die Kinder vom Schulbus abholen das Heim wo meine frau noch etwas holen wollte teilte mit das die Kinder nicht ankommen und wir zur Polizei sollten.

Das Krankenhaus hat Tage zuvor angefragt ob wir eine Kostenübernahme seitens der deutschen Botschaft bekommen. Man versucht uns seit da her nach Granada zu locken.

Zahlreiche derbe Situationen werden geknüpft, man versucht uns gemeinsam nach Deutschland zurückzusenden. Man sagt wir sollen zur Polizei um zu reden, das Krankenhaus ruft an und sagt entweder wird unser Kind morgen verbrannt ohne uns oder wir sollen kommen und ihn Mitnehmen, weil wir und Nico nach seinem Tod eine Obduktion forderten. Die Kinder dürfen Handys im Heim haben wenn wir uns im Heim vorstellen.

Categories
Schulpflicht

Россия приютила немецкую семью, пострадавшую от ювенальной юстиции

Россия приютила немецкую семью, пострадавшую от ювенальной юстиции | Русская весна

В Россию 16 марта 2008 года прибыли получившие временное убежище граждане Германии Соня Эдит Бергфельд (урожденная Кайзер), и её муж Маркус Бергфельд, много лет боровшиеся против немецкой ювенальной службы Югендамт за восстановление своей семьи. За месяц до этого семья Бергфельд обратилась к экспертам Родительского Всероссийского Сопротивления (РВС) с просьбой о помощи.

Причиной их преследования во всем ЕС со стороны немецкой ювенальной и судебной системы, по их собственному свидетельству, было «сопротивление недемократическому строю немецкой службы защиты детей, так называемого Югендамта, германской судебной системы Юстис и немецкой политики в отношении детей».

В 2011 году в Германии у них отобрали пятерых детей фактически из-за несогласия родителей давать детям опасные психотропные препараты — метилфенидад (коммерческое название риталин) и риспоридон. А юридически ювенальная служба Югендамт отобрала у Сони и Маркуса Бергфельд всех детей — двух дочерей и трёх сыновей — под предлогом низкого IQ родителей (заметим, оба они с высшим образованием) и их будто бы неспособности к воспитанию детей.

Россия приютила немецкую семью, пострадавшую от ювенальной юстиции
Иллюстрация: Архив семьи Бергфельд
Соня Бергфельд и ее сын

Как выяснили общественники, лекарства были выписаны после того, как у старшего сына был диагностирован якобы синдром гиперактивности. По поводу этих медикаментов в мировой судебной практике уже были приговоры фармацевтическим кампаниям, таким как Johnson & Johnson и её дочернему предприятию Janssen, за допуск излишне широкого их применения и за преуменьшение или сокрытие реальных рисков, связанных с приёмом препаратов. Таких, например, как повышенный риск смертности.

Фактически применение этих препаратов может быть квалифицировано как испытание лекарственных препаратов на детях. В Российской Федерации такие препараты квалифицируются как наркотическое средство, их оборот запрещен, они изъяты из употребления. Вернемся к семье.

Отобрав детей, ювенальная служба продолжила назначать детям эти препараты в детских домах, несмотря на очевидные медицинские противопоказания, такие как, например, врожденный порок сердца у младшего, тогда пятилетнего, Тайрона.

В представленных семьей Бергфельд документах страховой компании, изученных экспертами РВС, подтверждается постоянное назначение этих и других сильнодействующих психотропных и успокоительных препаратов. Также в этих документах зафиксированы многочисленные ушибы, переломы и прочее, вплоть до остановки сердца у восьмилетнего Тайрона Бергфельда во время его нахождения в детском доме. Содержание этих документов совпадает со свидетельствами самих детей о жестоком с ними обращении в детских домах Германии, о побоях и даже об изнасиловании Мишель Бергфельд.

Россия приютила немецкую семью, пострадавшую от ювенальной юстиции
Иллюстрация: Архив семьи Бергфельд
Тайрон Бергфельд в реанимации

На момент обращения в феврале 2018 года семьи Бергфельд к эксперту РВС в Испании, куда они за год до того бежали, увезя от Югендамт двух несовершеннолетних сыновей и 19-летнего сына Нико, их старший сын уже трагически скончался. Нико умер в мучениях в больнице города Гранада в начале февраля 2018 года от очень редкого заболевания крови. По всем признакам, оно было вызвано многолетним употреблением психотропных препаратов наркотического действия, которыми его пичкали в приютах и больницах немецкой службы опеки.

Перед этим в больнице города Реус (Испания) юноше был поставлен диагноз «тромбоз глубоких вен (ТГВ) и осложнение тромбоэмболией лёгочной артерии». Эти диагнозы соответствуют описаниям других случаев смерти детей в результате долгосрочного применения указанных медикаментов. До поступления в детские центры, по свидетельству родителей, дети были в основном здоровы.

Выйдя из детского приюта в 18 лет, Нико Кайзер лично обращался в полицию Германии с жалобами на потерю здоровья в результате долговременного применения психотропных медикаментов, что подтверждено документально. Незадолго до смерти он записал видеообращение, в котором рассказал свою историю. Он обвинял службы Югендамт в том, что на нём в приюте тестировали лекарства, что и подорвало его здоровье. Также умирающий Нико опасался за здоровье и жизнь младших братьев, оказавшихся снова под всевластием системы опеки.

Россия приютила немецкую семью, пострадавшую от ювенальной юстиции
Иллюстрация: Архив семьи Бергфельд
Семья Бергфельд

Борьба родителей за своих детей, за установление справедливости и помощь другим семьям в сходной ситуации в Европе — дело небезопасное. Соня и Маркус Бергфельд имеют медицинские документы, свидетельствующие в их пользу — естественно, они стали представлять угрозу государственной ювенальной службе Германии. На момент обращения в РВС они уже находились в международном розыске, обвиняемые в краже своих детей и смерти старшего сына.

Имеющиеся у семьи Бергфельд многочисленные медицинские и судебные документы, доказывающие криминальность западной ювенальной системы, нуждаются в тщательном изучении, что вряд ли могло бы стать возможным, если бы посольство РФ не отнеслось с пониманием и участием к их беде и не предоставило им временное убежище на территории Российской Федерации.

Соня и Маркус намерены продолжать борьбу за своих перемещенных из Испании назад в Германию двух младших сыновей (обе дочери, достигшие совершеннолетия, проживают у бабушки. Они лишены права общения с родителями). В ближайших планах четы Бергфельд — обращение в международный суд с обвинением ювенальной службы Югендамт в смерти их старшего сына.

Россия приютила немецкую семью, пострадавшую от ювенальной юстиции
Иллюстрация: Архив семьи Бергфельд
Маркус Бергфельд

Есть надежда, что независимое международное расследование добьется исчерпывающих материалов, касающихся пребывания и лечения детей Бергфельд вне семьи, и сумеет установить истину относительно «дружественного к детям правосудия». Семье же стоит пожелать мужества и успехов в борьбе с безжалостной системой.

Отдельная огромная благодарность МИД РФ за проявленную человечность и небезразличие к судьбе немецкой семьи, попросившей о помощи.

Categories
Schulpflicht

unsere Leistung

Bürger die was bewegen wollen

Werden bestraft durch das Jugendamt

Politische Meinungsfreiheit ist in Deutschland nicht erlaubt. Ist es wirklich nicht so? Aber warum werden immer mehr und mehr Deutsche Bürger und Juugentliche durch die Behörden und durch die Justiz Kriminalisiert? Familien durch das Jugendamt und allein stehende werden aus Dubiosen Gründen in die U-Haft gebracht und manch einer in die Forensische Psychiatrie abgeschoben. Alles unterliegt einer Menschenrechtsverletzung was zur Zeit sich in Deutschland vor sich geht, nur wenn man sein Recht im Anspruch nehmen will. Ein Lukratives Geschäft mit Kindern aber auch mit Rentner! Ein modernes Menschenhandel á la Cart!

Wir bieten hilfe an wie man zu seinem Recht kommt aber auch wie man seine Kinder wieder zurück bekommt, das ist das Värmächtnis von Nicos geniale Kinderhilfe, natürlich helfen wir hier in erster linie den Kranken Kindern , aber kinder die dem deutschen Jugendamt auch nur vorgesellt wurden sind in den meisten fällen schon Traumatisirt.

Как Минихи со Скопиной делили немецких беженцев

В Германии органы опеки отняли у прекрасной семьи пятерых детей. Помогать пострадавшим бросились борцы с «ювенальной юстицией» в России. И не смогли поделить «добычу».

Соня и Маркус Бергфельды и их пятеро детей, Нико, Сабина, Маргит, Лукас и Йонас (имена детей изменены), до 2011 года были счастливой немецкой семьёй. Они жили в городе Альсфельде в центре Германии, мама вела хозяйство, папа был военным, дети резвились во дворе дома. Но однажды в летнем лагере над старшим, 14-летним Нико, немецкие медики решили ставить опыты со страшным психотропным лекарством. Родители отказались выполнять это предписание, и югендамт (аналог российских органов опеки) отнял у них всех детей. Несчастные Соня и Маркус дождались совершеннолетия старшего сына, выкрали двоих младших и бежали в Испанию. Там Нико умер, а его братьев немецкий спецназ вернул в Германию. Родители чудом спаслись, бежав в Россию. Они не знают русского языка, но верят, что только Россия защитит их от «ювенальной юстиции». Защищаются от неё они без детей.

Так историю семьи Бергфельд рассказала «Фонтанке» некая Ольга Баранец. Эта женщина представляется как общественный уполномоченный по защите семьи в Санкт-Петербурге и Ленинградской области. Что это за должность такая и какие у госпожи Баранец полномочия – до этого мы дойдём, потерпите.

– Действия немецких властей надо квалифицировать как убийство и возбуждать уголовное дело! – добавила Баранец. – Я сама ездила за Бергфельдами на границу.

Ольга Баранец сообщила, что супруги Бергфельд судились с германской опекой 17 раз, но проиграли. Подтвердить рассказ документами она отказалась. Встретиться и поговорить с беженцами тоже, сказала, нельзя. И тут выяснилось, что Ольга Баранец – не единственный правозащитник в этой истории.

Катарина Миних, или просто Катя, как зовут её товарищи по правозащитной деятельности, называет себя переводчиком и представляет дело так, что это она, а не Баранец вовсе, и есть главный участник спасения немцев.

– Я как общественный организатор и переводчик организовывала их побег, – сообщила Катарина. – Теперь семья находится в Москве.

И тоже не захотела показать документы из семнадцати судов.

– Не надо смотреть судебные решения в Германии, – посоветовала она. – Это уму непостижимо. Бергфельдам отказали, потому что они любили своих детей. Реально так и написано: за то, что любят своих детей. За то, что противились тому, что над детьми делают эксперименты с медикаментами.

На Катарине Миних спасатели не кончились. Третью участницу событий зовут Лолита Скопина. И она тоже говорит о себе как о главном организаторе эвакуации Бергфельдов.

– Я ездила на границу на машине, вызволяла оттуда Бергфельдов и юридически сопровождала, – отрекомендовалась Скопина. – Я – представитель Патриаршей комиссии Русской православной церкви. Что мы сейчас для них делаем – вы не представляете! Квартира, регистрация. Надо ходить в ФМС, в полицию, медицину надо делать. И они же по-русски не говорят! Нужен переводчик. Это всё – мы.

Лолита подтвердила, что суды и вправду были, да – 17 штук, все – несправедливые.

– Документы есть, – заверила она. – Мне Катя прочитала. Она сделала такой вольный перевод.

По «вольному переводу Кати» (Катарины Миних) Лолита рассказала историю Бергфельдов подробнее.

– Югендамт придрался к тому, что родители не дают старшему сыну, Нико, психотропный сильнодействующий препарат, – сообщила она. – Они там испытывают на детях препараты. Приехал югендамт. Причём жестоко так, в масках, с автоматами, избили Маркуса, привязали к батарее. И направили детей в пять разных детских домов. Когда Нико исполнилось семнадцать с половиной, родителям отдали его на руки больного совершенно. Потом им разрешили общаться с двумя младшими мальчиками. Они взяли этого Нико, 11-летнего Йонаса и 14-летнего Лукаса и сбежали в Испанию. Жили с детьми в заброшенных автобусах. Климат в Испании такой, можно не иметь жилья и снимать с деревьев плоды. Потом Нико стало совсем плохо. Из-за лекарств, которые ему давали в детдоме, началось разложение кости. Его перевезли в клинику в Гранаду, там он умер. У Бергфельдов есть свидетельство о смерти на испанском, где так и написано: умер именно от этого лекарства. Из клиники испанцы позвонили в немецкое посольство. Так в Германии узнали, где находятся Бергфельды и их дети.

Лукаса и Йонаса перевезли в детдом в Испании – ждать германскую опеку. Родители, испугавшись обвинений в похищении детей, решили спасаться бегством в Россию.

А я в Россию – домой хочу

Соня и Маркус Бергфельд бежали через всю Европу. Испания, Швейцария, Франция, Чехия, Латвия и, наконец, Псков, Калуга, Москва. Историю этого бегства нам рассказал ещё один правозащитник. Не удивляйтесь: вокруг этих коренных немцев, бежавших вдруг в Россию, создалась повышенная концентрация правозащитников.

Гарри Мурей – правозащитник немецкий. Президент Европейского информационного центра по правам человека, который сам же и создал. Живёт в Австрии, по рождению – москвич. Он юрист, и у него в Европе слава большого борца с «правовым беспределом в Германии». Помощь в этой борьбе именно русским – его конёк. От представленных выше коллег его отличает то, что организация, созданная Гарри, имеет официальный статус и получает гранты от европейских правительств, выделенные на борьбу с европейскими правительствами. И ещё то, что Маркус и Соня Бергфельд обратились к нему, по его словам, сами.

В феврале этого года Гарри получил отчаянное письмо от имени Маркуса Бергфельда.

«Дорогой мой друг Гарри Мурей, – было выведено по-английски на тетрадном листе в линеечку. – Пожалуйста, помогите мне. Пожалуйста, свяжитесь с Президентом России г-ном Путиным чтобы просить политического убежища… Если мы или мои дети вернёмся в Германию, мы рискуем погибнуть. В Германии я 5 лет был инструктором немецких ВВС и имею много информации об атомном бункере в сотрудничестве с американскими ВВС, я могу это передать России. Пожалуйста, дайте мне и моей семье политическое убежище в России».

– Маркус всё время обещал отдать какой-то «стик» – флешку с информацией, – добавил Гарри, комментируя записку. – И говорил, что у него есть ещё какие-то «два терабайта» информации. Но мне это было не очень интересно.

Второе письмо, тоже аккуратным почерком по линейкам, занимало уже три листка и было адресовано «Его Превосходительству, послу России». Послу в какой стране – это предусмотрительно не уточнялось. Первому, до какого доберётся проситель.

«Уважаемый господин посол, – начиналось письмо. – Пожалуйста, помогите нам, моей супруге Соне Бергфельд и мне, её супругу Маркусу Бергфельду… Наша семья была и остаётся политически преследуема в Германии, в Испании и предположительно на территории всего Европейского Союза… Наши пятеро детей были забраны у нас без причин «югендамтом» и полицией и перевезены в различные детские дома… Наша младшая дочь, которой было всего десять, была изнасилована и помещена в психиатрическую клинику…» И дальше – история несчастной семьи.

«Мы не сделали ничего плохого, не совершали преступлений, – заканчивалось это полное слёз письмо, – мы потеряли детей незаконно, мы протестовали против этого, у нас есть доказательства медицинских опытов с нашим любимым сыном Нико, и поэтому мы политически преследуемы и срочно нуждаемся в политическом убежище».

Гарри нашёл в Мадриде священника РПЦ, поднял на уши российское посольство, но церковь на том этапе помогать не рвалась, а дипломаты предлагали просителям убежища заглянуть через недельку. Тем временем немецкая полиция нашла Йонаса и Лукаса, и 4 марта их увезли обратно в Германию. Маркус и Соня боялись даже поехать в клинику, чтобы забрать прах старшего сына.

– В Мадриде наша коллега оплатила им автобус в Барселону, мы купили билет в Лион, – продолжает Гарри. – Оттуда они должны были автобусом ехать в Прагу, а потом в Эстонию, чтобы просить убежища в посольстве в Таллине.

Автобусное путешествие Бергфельдов по Европе продолжалось 8 дней. Всё это время, говорит Гарри, бедняги питались, чем придётся, и не мылись. Впрочем, такой образ жизни им был уже не в новинку.

Правозащита наперегонки

На каком-то этапе спасательной операции, развёрнутой Гарри на дорогах Европы, у него вдруг появились очень добровольные помощники из России. Это как раз и были те три женщины, с которых мы начали. Катарина Миних нашла Соню в “Фейсбуке”, загорелась ей помочь и стала сильно звать семью непременно в Калугу, где сама и живёт. Она принялась рассылать знакомым сообщения с просьбой «как братья во Христе» пожертвовать «сколько можете» для Бергфельдов. Которые «без тёплой одежды, без денег они голодные сидят сейчас в Праге». Номер карты Сбербанка прилагался. Такие же сообщения разлетались и с подписью Лолы Скопиной. Эту правозащитницу делегировала на помощь беженцам, видимо, РПЦ, которая теперь могла оценить эту историю. А у Ольги Баранец реквизиты для пожертвований и так висят на сайте.

До Таллина Бергфельды не доехали, они сошли в Риге. Появилась информация, что в Эстонии их поджидает немецкий спецназ, потому что похитители детей в международном розыске. Когда потом их будут пробивать латвийские пограничники, выяснится, что никто и не думал разыскивать эту чету и удерживать в Европе.

Гарри, тем временем, видимо, догадывался, что российские конкуренты на низком старте. Он призвал ещё двух правозащитников со своей стороны. Один – помощник ставропольского омбудсмена Владимир Полубояренко, другой – норвежский журналист Евгений Дьяконов. Оба говорят, что чуяли подвох и не хотели помогать странным беженцам, но не могли отказать коммуникабельному Гарри. У них, как они сами рассказали «Фонтанке», имеются связи в российском МИДе и в латвийской погранслужбе. Собственно, эти двое в конечном счёте и помогли Гарри обеспечить беженцам «окно» с европейской стороны границы и тёплый приём с российской. И нашли водителя, который согласился перевезти Бергфельдов.

Завершающая фаза приключения подходила к концу. Гарри готовился рассказать миру, как спас от «правового беспредела в Германии» ещё одну семью… И тут Бергфельды позвонили ему и сообщили, что всё, спасибо. Они уже едут в Россию. На другой машине.

У победной черты из-под носа у европейского правозащитника немцев увела компания российских. Кто именно – это не очень понятно, потому что по нашу сторону границы три добрые женщины тоже принялись делить «добычу».

– Люди в Питере ведут какую-то странную политику, – жаловалась «Фонтанке» Лолита Скопина на госпожу Баранец. – Они блокируют всю информацию. Они заблокировали нам пресс-конференцию! Они нас шантажируют: говорят, если вы свяжетесь с кем-то помимо нас, мы не будем этих детей вынимать из Германии. Представляете? А мы и так уже поняли, что они не будут. Они обещают Бергфельдам «международных юристов», но здесь никакие юристы не помогут.

Досталось от неё и Катарине Миних.

– Она и сама – такая же точно беженка, как они, только русская, – хмыкнула Лолита. – Полтора года назад приехала, недавно убежище в России получила.

Гарри всё-таки взял реванш. Бергфельды уже подъезжали к границе, когда на русском языке с его подачи вышла и была немедленно перепечатана в Европе статья о «немецком Сноудене», везущем в Россию два терабайта страшно секретной информации. Три добрые женщины были в ярости. Они звонили Гарри и требовали немедленно снять все публикации. Но было поздно. В пиаре он их обыграл. У них остались только двое немцев, с которыми теперь что-то надо было делать в России. Ну и, конечно, счета для сбора пожертвований.

Но кто, собственно, такие эти Соня и Маркус Бергфельды? Действительно ли надо было спасать их от страшной «ювенальной юстиции»?

Найти историю этой семьи в архивах немецких судов невозможно. Решения публикует только Конституционный суд ФРГ (аналог российского Верховного), да и то без имён, потому что речь идёт о детях. Но есть сайт Hilfe für Nico – «Помощь для Нико», где подробно, по годам и в первом лице, от имени Сони и Маркуса изложен Leitfaden Familie Bergfeld-Kaiser von 2011 bis Dato 2018 – «Жизненный путь семьи Бергфельд-Кайзер с 2011 по наши дни 2018». Кроме того, семья так много петиций писала в разные инстанции, так подробно рассказывала в них о себе, что можно восстановить их Leitfaden по их собственным словам. Наконец, в распоряжении «Фонтанки» есть выписки из заключения о смерти Нико на испанском. Того, где, по словам госпожи Скопиной, будто бы сказано о смерти от страшного психотропного лекарства.

Семейство

Сразу оговоримся: везде в рассказах Бергфельдов и о них использованы слова «детский дом» – Kinderheim. Но речь, видимо, идёт всё-таки об опеке в каких-то семьях, в Германии используется именно такой тип устройства детей. Время от времени в петициях даже появляются имена опекунов, к которым у родителей тоже есть претензии.

Нико умер в больнице испанской Гранады. Причиной стало тяжёлое заболевание крови, вызвавшее тромбоз и лёгочную тромбоэмболию. Судя по записям в заключении о смерти, болезнь поразила всю сосудистую систему и все внутренние органы юноши. Тромбоз развивался несколько лет, возникли язвы на ногах. Видимо, условия, в которых жил Нико после приезда с родителями в Испанию, привели к тому, что в раны попала инфекция, начался сепсис. В больницу он поступил 29 декабря 2017 года с лихорадкой и жаром. Испанские медики провели массу обследований, чтобы выявить первопричину болезни. О том, что она вызвана неким «сильным психотропом», в бумагах, попавших в распоряжение «Фонтанки», нет ни слова. Врачи боролись за мальчика, но в истории болезни записали: «Пациент не сотрудничает, он не говорит по-испански и всё время хочет выйти на улицу курить, в таких условиях обследование затруднено». Спасти Нико они не смогли, 7 февраля 2018 года он умер.

В медицинских документах, как и во всех петициях Бергфельдов, Нико проходит под девичьей фамилией Сони. И такие же фамилии у двух дочек – Сабины и Маргит. Бергфельдами стали только младшие, Лукас и Тайлер, родившиеся в 2003 и 2006 годах, соответственно. Девочки вообще как-то выпали из этой истории.

Сабине уже 18 лет, она покинула детдом и живёт, как рассказали «Фонтанке» знакомые семьи, с бабушкой – матерью Сони. Маргит сейчас семнадцать. В десять она сбегала из детдома и, как писала местная газета Gießener Zeitung, побиралась на улице, объясняя прохожим, что ей нужны деньги на дорогу домой. Когда её нашли, девочка рассказала, что её изнасиловали. В детдоме её обследовали, сочли рассказ фантазией и отправили в психиатрическую клинику. До детдома она ходила в коррекционную школу, по словам родителей – из-за плохого зрения. Бергфельды настаивают, что насилие было, преступника поймали и осудили на 3 года и 8 месяцев тюрьмы. Но потом, по информации Gießener Zeitung, медики обнаружат у Сони Бергфельд патологию, при которой пациенты выдумывают страдания близких, чаще всего – детей, или сами наносят им телесные повреждения, чтобы потом «лечить».

Проблемы со здоровьем так или иначе возникали, вероятно, у всех этих детей. Соня и Маркус, рассказывая, какими они были чуткими родителями, отмечают, что для Йонаса, родившегося с больным сердцем, в доме был установлен кардиомонитор. Такими в Германии больных детей обычно снабжают социальные службы.

Жили Бергфельды не в собственном доме, как говорят их российские спасители. Они с детьми занимали первый этаж дома родителей Сони. Это не очень характерно для Германии – три поколения под одной крышей. Конечно, бывают разные отношения в семьях. Но потом, когда Бергфельды начнут судиться с опекой, они потребуют «возбудить уголовное дело против всех пособников и обидчиков», помогавших разлучить их с детьми, и в числе виновных назовут родителей Сони.

Соня, видимо, не работала, об этом Бергфельды говорят туманно: «была самозанятой». Это нормально для немецких семей с детьми. Но и с работой Маркуса не всё ясно. Сейчас он рассказывает, что «был военнослужащим немецких ВВС, инструктором по рукопашному бою и снайпером», но «не афишировал свой профессиональный статус» из-за гостайны. Тогда он якобы и получил доступ к тем самым «двум терабайтам» ядерных секретов. Однако в петициях добавляет: в 2006 году, когда Соня была беременна пятым ребёнком, он отбывал срок в тюрьме. Жена с четырьмя детьми переехала к своим родителям, а в 2008-м он освободился.

Неприятности с местными властями у Бергфельдов начались вскоре после переезда. Их колли выбежала из двора и напугала двух соседских девочек. «Их страх был больше, чем боль», – уверяет Маркус. Суд оштрафовал его за поведение собаки, и колли сдали в приют. «Я был недоволен тем, что пришлось платить за собаку», – комментирует Маркус.

«Летом нам предложили, чтобы дети приятно провели время в благотворительном лагере, организованном церковью, – рассказывают Бергфельды уже о событиях 2011 года. – И мы разрешили побыть там старшим детям». В лагере медики обследовали Нико, по словам Маркуса, и назначили подростку тот самый «сильнодействующий психотроп», который будто бы через шесть лет убьёт парня. Называть его мы не будем, в России лекарство запрещено с началом очередной антинаркотической кампании.

На самом деле этот препарат – слабый психостимулятор. В терапевтических дозах и при правильном применении он безопасен, имеет мало побочных эффектов и не вызывает привыкания. Но наркоманы наловчились потреблять таблетки не просто в лошадиных дозах, а ещё и внутривенно. Это вызывает тяжелейшие повреждения сосудистой системы, приводит в итоге к тромбозам и дисфункциям всех органов. Именно так, напомним, описано состояние Нико Кайзера в заключении о смерти.

В Европе это лекарство назначают детям, тщательно подбирая индивидуальную дозировку. Возможно, это родители Нико и истолковали как «медицинские опыты». Показан препарат в двух случаях: при синдроме дефицита внимания (гиперактивности) и при метамфетаминовой зависимости. Для органов опеки что одно, что другое – повод поинтересоваться, всё ли в порядке в семье. Видимо, что-то в этом роде и произошло с Бергфельдами. После серии проверок югендамт забрал у них всех детей. В 2012 году об этой истории писала Gießener Zeitung. Как узнали немецкие журналисты, родителей обвинили в жестоком обращении с детьми.

Ну а дальше события развивались почти так, как и рассказывают теперь правозащитники. После совершеннолетия Нико вернулся к родителям, им разрешили видеться с младшими сыновьями, после одной такой встречи они бежали с детьми в Испанию.

Остальное вы знаете. Неясно только, что будет с несчастными Бергфельдами, когда они поймут, что их обманули, что сражаться с немецкой опекой из другой страны невозможно ни юридически, ни технологически, что освоить русский язык очень трудно, а без него найти работу невозможно. И что детей они могут теперь совсем не увидеть.

Но надо рассказать и о тех добрых людях, что взялись опекать немецких беженцев в России, обещая отсюда помочь в борьбе с югендамтом.

Органы опеки

Катарина Миних – гражданка ФРГ. Когда-то она уехала туда из Киргизии вместе с мужем. У неё пятеро детей, одну из дочерей забрали органы опеки, обвинив Катарину и супруга в домашнем насилии. Вместе с другими детьми они бежали из Германии в Киргизию, а полтора года назад приехали в Калугу. 

История этой семьи как очередной жертвы «ювенальной юстиции» широко тиражировалась российским телевидением. Но вышел казус. Старшая дочь Мелисса сбежала обратно в Германию, едва дождавшись совершеннолетия. Во время очередного ток-шоу, где Катарина рассказывала о зверствах югендамта, ведущий связался с Мелиссой по скайпу. И девушка рассказала, что родители действительно били её и брата с сёстрами, что жить с отцом и матерью она не будет никогда, более того – видеть их не хочет. Мелиссу быстро убрали из эфира, но на youtube можно найти эту сцену.

Специальный выпуск с Вадимом Текменёвым, НТВ, 23.11.2017

https://www.youtube.com/watch?v=JAZux4hnFLw&feature=youtu.be&t=2313

38:26 отец Дмитрий Миних занервничал, увидев дочь, мать Екатерина Миних улыбается.
38:37 Вадим Текменёв – Может быть что-то случилось между вами, с чего началась вся эта история по изъятию детей из семьи?
38:41 – отец Дмитрий Миних схватился за голову. (Понимает, что сейчас будет)
38:42 Дочь Мелисса Миних – да, конечно, что-то случилось.
38:44 Вадим Текменёв – а что случилось?
38:45 Дочь Мелисса Миних – поссорились очень сильно.
38:47 Отец Дмитрий Миних – да, ссора была.
38:48 Вадим Текменёв – и что было дальше
38:48 Дочь Мелисса Миних – я уже боялась там жить дома и пыталась убежать
38:52 Вадим Текменёв – что, Вас дома били?
38:54 Дочь Мелисса Миних – да
38:56 Вадим Текменёв – кто бил, Мелисса?
38:57 Дочь Мелисса Миних – папа
39:00 Дмитрий Миних – как конкретно?
39:01 Из зала – за что ? за что ?
39:03 Отец Дмитрий Миних снова хватается за голову.
39:03 Дочь Мелисса Миних – например, моя сестра, она там один раз встретилась с одним мальчиком, и за такое били.
39:09 Екатерина и Дмитрий Миних – нет, это неправда
39:12 Дочь Мелисса Миних – а почему тогда били?
39:13 Екатерина Миних истерично – никто не бил, хохочет, (потрясающая реакция на рассказ дочери).
39:16 Дочь Мелисса Миних – били, да, очень сильно.
39:20 Из зала – Мелисса, ваши родители Вас любят.
39:21 Дочь Мелисса Миних – нет, они не любят нас, они нас ненавидят. Папа сказал что хочет меня убить, он это так часто сказал, в России даже сказал, да.
Дочь Мелисса Миних – по маме и папе не скучаю, по братьям и сёстрам не очень.
39:55 – Из зала, Мелисса, вы столько лет с ними жили, и вдруг раз, отрезало всё.
40:00 – Дочь Мелисса Миних – они только ссорятся все
40:06 – взгляд отца Дмитрия Миних на дочь и парня Мелиссы Миних – очень выразительный взгляд.
40:32 – Вадим Текменёв – а с Алиной, сестрой которая в Германии осталась, Вы тоже не общаетесь?
40:35 – Дочь Мелисса Миних – нет, пока ей нет 18 лет, не буду
40:36 – Вадим Текменёв и зал – почему?
40:38 – Дочь Мелисса Миних – потому что это опасно для неё. Мама и папа хотели её найти. А она боится этого.
40:45 –отец Дмитрия Миних- как могу я на расстоянии ей что-то причинить? (действительно, как? Чего так обе бояться то, что даже на расстоянии дочери не дают свои контакты?)
40:46 – Вадим Текменёв – к родителям Миних – я вот на вас смотрю и не понимаю, у вас толи от нервов улыбка толи от безразличия? Вы можете мне рассказать?
41:16 – из зала – вы столько лет её воспитывали и тут какие-то люди её за две минуты обработали, так не бывает.
41:21 – Вадим Текменёв –Мелисса, есть редкая возможность что-то сказать маме и папе, может быть на прощанье, есть что сказать?
41:26 – Мелисса, – нет.
41:30 отец Дмитрий – мы любим её, хоть она нам и проблемы сделала. (Какие проблемы????) И чтобы не было, она может вернуться обратно, хоть нам и больно на это смотреть (???????) Я ничего плохого никогда не причинял, (смотрит в пол, почему в пол?)
41:50 вопрос из зала –Мелисса, они виноваты, они злодеи, Вы можете родителей простить, они Вам жизнь подарили?
41:55 отец Дмитрий – мы ей в Киргизии операцию сделали, за свои деньги (??????? А за чьи деньги должны делать в Киргизии операции негражданам Киргизии? И разве родители не обязаны нести расходы по лечению СВОИХ детей?)
41:52 Вадим Текменёв –Мелисса, может быть тебе в Киргизии что-то сделали, может быть это подростковая месть, может в этом дело всё, не потому что плохо к тебе относились?
42:04 Мелисса – только потому что они плохо были, всё.
42:05 отец Дмитрий Миних – она всегда была холодный человек (Что??? Холодный человек??? Дочь живо реагирует, улыбается, рассказывает что били, и не только били, она даже произнести не может что с ней делали, и на ХОЛОДНЫЙ человек?
42:20 Вадим Текменёв – Итак, старшая дочь сестры Миних утверждает, что родители били её и других сестёр и братьев. Это правда или девушке внушили мысль о неправильном воспитании в русской семье?
44:15 отец Дмитрий – я говорю, скандалы с подростками были в семье, бывают часто, в любой семье, но чтобы избивать ребёнка, у меня такого не было, я не алкоголик, не наркоман, (??? И что, с любой семьи дети бегут аж в другую страну, две дочери от «скандалов без избиений». Что он несёт???)

Катарина с трудом, но сумела получить временное убежище в России. Никакого другого статуса у неё нет. Она распространяет банковские реквизиты для сбора пожертвований в помощь таким же несчастным, вроде Бергфельдов, но никакой отчётности о её благотворительности пока в публичном доступе найти не удалось.

На самом деле на одном из сайтов удалось найти отчётность Миних о собранных и потраченных средствах. 

Катарина Миних, которая помогала паре, рассказала свою версию их пребывания в России

https://www.pskov.kp.ru/daily/26851.4/3892523/

– Пока мы сидели в Себеже, у них не было денег, а платить из своего кармана за всё я не могла, поэтому мы организовали сбор денег, – в голосе Катарины появляется возмущение. – В общей сложности за всё время мы собрали около ста тысяч рублей, а потратила я сто тридцать три! – но где выписки со счёта в Банке? Выписки Миних не предоставляет!

Собственноручно составленная Миних филькина грамота типа отчёт о сборе средств. Без предоставления выписки со счёта это филькина грамота. 

Лолита Скопина называет себя «сотрудником РПЦ» и представителем Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства. 

На сайте патриархии следов такой сотрудницы не видно. Но она фигурирует в рядах некоммерческого партнёрства «Родительский комитет», которое занимается «укреплением нравственных устоев семьи и возрождением лучших семейных традиций». С этой организацией связан глава патриаршей комиссии – протоиерей Димитрий Смирнов, известный не в меру традиционными взглядами на роль женщины, на телесные наказания для детей и на «содомию» в Европе.

Ольга Баранец недавно представлялась общественным уполномоченным по правам ребёнка. Адрес сайта этой структуры повторяет адрес аппарата детского омбудсмена в Петербурге, только кириллицей. Там опубликованы документы под названием «Правовые основы деятельности Общественного Уполномоченного по правам ребенка в Санкт-Петербурге», «Положение об Общественном Уполномоченном по правам ребенка в Санкт-Петербурге», протоколы собраний и отчёты о бурной активности. Словом, всё как у больших. Возглавили тёплую компанию бывший помощник депутата Милонова Анатолий Артюх, бывший журналист, деятель «Народного собора» и массы похожих объединений Андрей Цыганов и другие единомышленники – православные активисты и борцы за нравственность. Их рупором стало информагентство «Катюша», которое учредил и возглавил Цыганов. Ну и ещё он представляется как общественный помощник сенатора Елены Мизулиной.

До 2015 года эта высокодуховная компания от имени «уполномоченного по правам ребёнка» забрасывала письмами разные ведомства, от Совета Федерации и Администрации президента до обычных школ. Они ссылались на мнение «родительской общественности», грозили проверками, требовали «не допустить внедрения ювенальной юстиции, ювенальных технологий, сексуального просвещения детей» и так далее. Наконец это надоело настоящему детскому омбудсмену – Светлане Агапитовой, она обратилась в прокуратуру. Прокуратура установила, что «клон» противоречит требованиям законов «Об общественных объединениях» и «Об основах общественного контроля», поскольку самозваная структура «субъектом общественного контроля не является, соответственно, правом проведения проверок не наделена».

После этого группа активистов поменяла название. И даже с пользой. Они стали уполномоченными «по защите семьи», а не одного ребёнка. Но забыли поменять антураж на сайте. Там по-прежнему висят «правовые основы» и прочие документы со ссылкой на «должность», которая уже признана незаконной.

История семьи Бергфельд стала известна «Фонтанке» благодаря электронной рассылке «общественного уполномоченного» Баранец. Как только мы попросили дополнить рассказ документами, она попросила считать, что рассылки не было.

Ирина Тумакова, «Фонтанка.ру»

Оригинал статьи взят из Фонтанки. Добавлены уникальные фотографии.

https://www.fontanka.ru/2018/04/12/046/

Семья Бергфельдов, застрявшая в Пскове, оказалась мошенниками?

Катарина Миних, которая помогала паре, рассказала свою версию их пребывания в России

https://www.pskov.kp.ru/daily/26851.4/3892523/

Семья Бергфельдов побывала в редакции псковской «Комсомолки»

Сони и Маркус рассказали свою историю и прокомментировали спорные моменты

https://www.pskov.kp.ru/daily/26851/3893131

Я подарю им два комплекта посуды: Глава Пскова встретился с семьёй Бергфельдов

Из-за небольшой заминки с документами пара проведёт в городе ещё как минимум два дня

https://www.pskov.kp.ru/daily/26852.7/3893629